Преподобная Мария Египетская

Преподобная Мария Египетская

1 апреля ст.ст. / 14 апреля н.ст.

Мария Египетская — зовем мы ее теперь, ведь она была родом из Египта. Святая Божия угодница, чья жизнь изумляет, восхищает и даже поражает наши немощные, боящиеся чудес сердца. 47 лет прожила Мария в палестинской пустыне за Иорданом, 47 лет! Одна, без людей, без пищи, без крова. Человеку невозможно здесь. Человек немощен. А Мария Египетская?

В одном из палестинских монастырей жил старец Зосима. Удивлял своим аскетическим образом жизни всю знавшую его братию. В первый день Великого Поста, братия, испросив друг у друга прощение, уходила в пустыню и весь пост пребывала там в покаянной молитве. Вот и Зосима. Поклонился в пояс братьям-инокам и пошел.

Семь долгих недель Великого Поста предстояло ему провести в палестинской пустыне. И вдруг, когда молился под потемневшим небом, увидел он человека. Зосима к нему — человек от него. Взмолился Зосима: “Не убегай, не сделаю тебе зла. Кто ты, почему здесь?» И услышал ответ: “Прости меня, я не могу предстать перед тобой. Я — женщина. Я нага и прикрыться мне нечем».

Зосима не долго думая бросил женщине свою убогую одежду. Та при-крыла наготу и приблизилась к старцу. И он увидел почти до черноты опален-ное лицо, белые, как овечья шерсть, волосы, иссохшее тело. Перед ним действительно стояла женщина. Откуда взялась она в этой дикой пустыне?
– Да, Зосима, я женщина…
Он сначала не удивился, не сразу понял, что женщина называет его по имени. А понял — растерялся. Прозорливая?
– Благослови меня, святый отче, ты же не просто монах — священник.
И опять удивился старец — откуда ей известно про его священнический сан? Ведь на нем только ветхое рубище. И он взмолился, прося рассказать о том, как попала она за Иордан, от-куда родом. И святая подвижница рассказала: “Смущаюсь, отче, рассказывать тебе о бес-стыдных моих делах. Ибо должен будешь тогда бежать от меня, закрыв глаза и уши, как бегут от ядовитой змеи. Но всё же скажу тебе, отче, не умолчав ни о чем из моих грехов, ты же, заклинаю тебя, не преставай молиться за меня, грешную, да обрящу дерзновение в День Суда.
Родилась я в Египте и еще при жизни родителей, двенадцати лет отроду, покинула их и ушла в Александрию. Там лишилась я своего целомудрия и предалась безудержному и ненасытному любодеянию. Более семнадцати лет невозбранно предавалась я греху и совер-шала все безвозмездно. Я не брала денег не потому, что была богата. Я жила в нищете и за-рабатывала пряжей. Думала я, что весь смысл жизни состоит в утолении плотской похоти.
Проводя такую жизнь, я однажды увидела множество народа, из Ливии и Египта шедшего к морю, чтобы плыть в Иерусалим на праздник Воздвижения Святого Креста. Захотелось и мне плыть с ними. Но не ради Иерусалима и не ради праздника, а — прости, отче, — чтобы было больше с кем предаваться разврату. Так села я на корабль.
Теперь, отче, поверь мне, я сама удивляюсь, как море стерпело мое распутство и любодеяние, как земля не разверзла своих уст и не свела меня заживо в ад, прельстившую и погубившую столько душ… Но, видно, Бог желал моего покаяния, не хотя смерти грешника и с долготерпением ожидая обращения.
Так прибыла я в Иерусалим и во все дни до праздника, как и на корабле, занималась скверными делами.
Когда наступил святой праздник Воздвижения Честнаго Креста Господня, я по-прежнему ходила, уловляя души юных в грех. Увидев, что все очень рано пошли в церковь, в которой находилось Животворящее Древо, я пошла вместе со всеми и вошла в церковный притвор. Когда настал час Святого Воздвижения, я хотела войти со всем народом в церковь. С большим трудом пробравшись к дверям, я, окаянная, пыталась втиснуться внутрь. Но едва я ступила на порог, как меня остановила некая Божия сила, не давая войти, и отбросила далеко от дверей, между тем как все люди шли беспрепятственно. Я думала, что, может быть, по женскому слабосилию не могла протиснуться в толпе, и опять попыталась локтями расталкивать народ и пробираться к двери. Сколько я ни трудилась — войти не смогла. Как только моя нога касалась церковного порога, я останавливалась. Всех принимала церковь, никому не возбраняла войти, а меня, окаянную, не пускала. Так было три или четыре раза. Силы мои иссякли. Я отошла и встала в углу церковной паперти.
Тут я почувствовала, что это грехи мои возбраняют мне видеть Животворящее Древо, сердца моего коснулась благодать Господня, я зарыдала и стала в покаянии бить себя в грудь. Вознося Господу воздыхания из глубины сердца, я увидела пред собой икону Пресвятой Богородицы и обратилась к ней с молитвой: “О Дево, Владычице, родившая плотию Бога — Слово! Знаю, что недостойна я смотреть на Твою икону. Праведно мне, блуднице ненавидимой, быть отвергнутой от Твоей чистоты и быть для Тебя мерзостью, но знаю и то, что для того Бог и стал человеком, чтобы призвать грешных на покаяние. Помоги мне, Пречистая, да будет мне позволено войти в церковь. Не возбрани мне видеть Древо, на котором плотию был распят Господь, проливший Свою неповинную Кровь и за меня, грешную, за избавление мое от греха. Повели, Владычице, да отверзутся и мне двери святого поклонения Крестного. Ты мне будь доблестной Поручительницей к Родившемуся от Тебя. Обещаю Тебе с этого времени уже не осквернять себя более никакою плотскою скверной, но как только увижу Древо Креста Сына Твоего, отрекусь от мира и тотчас уйду туда, куда Ты как Поручительница наставишь меня».
И когда я так помолилась, почувствовала вдруг, что молитва моя услышана. В умилении веры, надеясь на Милосердную Богородицу, я опять присоединилась к вхо-дящим в храм, и никто не оттеснил меня и не возбранил мне войти. Я шла в страхе и трепете, пока не дошла до двери и сподобилась видеть Животворящий Крест Господень.
Так познала я тайны Божий и, что Бог готов принять кающихся. Пала я на землю, помолилась, облобызала святыни и вышла из храма, спеша вновь предстать пред моей Поручительницей, где дано было мной обещание. Преклонив колени пред иконой, так молилась я пред ней:
“О Влаголюбивая Владычице наша, Богородице! Ты не возгнушалась молитвы моей недостойной. Слава Богу, приемлющему Тобой покаяние грешных. Настало мне время исполнить обещание, в котором Ты была Поручительницей. Ныне, Владычице, направь меня на путь покаяния».И вот, не кончив еще своей молитвы, слышу голос, как бы говорящий издалека: “Если перейдешь за Иордан, то обретешь блаженный покой». Я тотчас уверовала, что этот голос был ради меня, и, плача, воскликнула к Богородице: “Госпоже Владычице, не оставь меня, грешницы скверной, но помоги мне», — и тотчас вышла из церковного притвора и пошла прочь. Один человек дал мне три медные монеты. На них я купила себе три хлеба и у продавца узнала путь на Иордан.
На закате я дошла до церкви святого Иоанна Крестителя близ Иордана. Поклонившись прежде всего в церкви, я тотчас спустилась к Иордану и омыла его святою водой лицо и руки. Затем я причастилась в храме святого Иоанна Предтечи Пречистых и Животворящих Тайн Христовых, съела половину от одного из своих хлебов, запила его святой Иорданской водой и проспала ту ночь на земле у храма. Наутро же, найдя невдалеке небольшой челн, я переправилась в нем через реку на другой берег и опять горячо молилась Наставнице моей, чтобы Она направила меня, как Ей Самой будет угодно. Сразу же после того я и пришла в эту пустыню».
– Сколько же лет ты живешь в этой пустыне?
– Сорок семь лет уже…
– А чем питаешься здесь?
– Я купила на три монетки три хлеба. Они засохли, превратились в камень, вот их-то понемногу вкушала я несколько лет, а потом попадались колючки, кое-какая трава.
– И что же, никакой соблазн не смутил тебя за столько лет?
– Нет, отче, нет, было очень трудно. 17 лет провела я в этой пустыне, борясь со своими помыслами… Страшнее лютых зверей мучили меня греховные мысли. Как мечтала я о вине и мясе! Не раз каталась я по земле в страшных муках, моля Бога избавить меня от плотских мыслей и видений. Терпела я и более сильные бедствия: мной овладевало желание любодейных песен, они будто слышались мне, смущая сердце и слух.. Плача и бия себя в грудь, я вспоминала тогда обеты, которые давала, идя в пустыню, пред иконой Святой Богородицы, Поручницы моей, и плакала, моля отогнать терзавшие душу помыслы. Когда в меру молитвы и плача совершалось покаяние, я видела отовсюду мне сиявший Свет, и тогда вместо бури меня обступала великая тишина.
– Встречала ли ты кого-нибудь в пустыне?
– Нет, Зосима, ты первый за сорок семь лет человек, которого я встретила. Потому и бежала от тебя, ведь одежда моя давно истлела.

На прощание женщина попросила старца о милости: на следующий год не ходить Великим Постом в пустыню, а перед самой Пасхой прийти к берегу Иордана и принести для причастия Святые Дары. “Да ты и не уйдешь, даже если захочешь». Только через год, болея тяжким недугом, понял Зосима эти слова святой женщины. Он вынужден был остаться в монастыре, тогда как братия отправилась, по обычаю, в пустыню для духовных подвигов. А перед самой Пасхой, немного окрепнув, пришел старец к назначенному месту. Мария подошла к нему, поклонилась. Старец передал ей Дары, и она причастилась.
– Приходи через год к тому месту, где мы беседовали с тобой в первый раз, — сказала она на прощанье.

И опять идет Зосима через год к удивительной подвижнице. И видит ее мертвую. Лежащую на другой стороне реки лицом к востоку. Руки сложены на груди. Переправился на тот берег, увидел рядом на песке надпись: “Погреби, авва Зосима, смиренную Марию».
Прочитав эту надпись, авва Зосима удивился сначала, кто мог сделать ее, ибо сама подвижница не знала грамоты. Но он был рад наконец узнать ее имя. Понял авва Зосима, что преподобная Мария, причастившись Святых Тайн на Иордане из его рук, тотчас отошла ко Господу.

Прославив Бога и омочив слезами землю и тело преподобной Марии, авва Зосима сказал себе: “Пора уже тебе, старец Зосима, совершить поведенное тебе. Но как сумеешь ты, окаянный, ископать могилу, ничего не имея в руках?» Сказав это, он увидел невдалеке в пустыне лежавшее поверженное дерево, взял его и начал копать. Но слишком суха была земля, сколько ни копал он, ничего не мог сделать. Распрямившись, авва Зосима увидел у тела преподобной Марии огромного льва, который лизал ее стопы. Старца объял страх, но он осенил себя крестным знамением, веруя, что останется невредим молитвами святой подвижницы. Тогда лев начал ласкаться к старцу, и авва Зосима, возгораясь духом, приказал льву ископать могилу, чтобы предать земле тело святой Марии. По его слову лев лапами ископал ров, в котором и было погребено тело преподобной. Исполнив завещанное, каждый пошел своей дорогой: лев — в пустыню, а авва Зосима — в монастырь, благословляя и хваля Христа, Бога нашего.

А вернувшись в монастырь, рассказал о ней братии. Почти до ста лет дожил в монастыре Зосима. А после его смерти рассказ о Марии Египетской стали передавать из уст в уста. Впервые описал ее житие старец Софроний, ставший потом Иерусалимским Патриархом.

Возможно ли простому человеку то, что возможно святым Божиим угодникам, коей несомненно была Мария Египетская? Речь не о пустыне, речь о желании покаяния. Никогда не опоздать с раскаянием. Не знающая границ любовь Божия поднимает человека от самого страшного непотребства, из самой гнуси, из самой помойки. Надо только не загораживаться от этой любви, как от палящего палестинского солнца.

Каждый год в Великий Пост Православная Церковь вспоминает подвиг Марии Египетской, ее удивительное житие. Вечером в среду пятой седмицы читается покаянный канон Андрея Критского. Он содержит обращение именно к ней, преподобной Марии. “Мариино стояние» — зовется такая служба. Стояние в покаянии. Стояние в вере. Стояние в борьбе с грехом. Не наскоком, не по настроению, а вот так, изо дня в день, из года в год. 47 лет?! Кому еще такое по силам? Кто знает…

Источник:: Храм апостола Андрея Первозванного г.Маркса

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.